andmendil's Journal

Сеньоры и сеньориты! Всем здрасте! Всем спасибы! Салют, комарады!
(Вы уж извините, что я без акцента – несколько дней не мог нормально «р» выговорить после игры, заново учился по-русски разговаривать)
Как вы уже, наверное, поняли, вас приветствует «Дикая Собака Гринго» Генри Уидлер.

Для меня, «бывалого» ролевика, эта игра тоже была в своем роде первой. Я еще не бывал на подобных играх. Ознакомившись с правилами, я представил себе этакую огнестрельную «маньячку», протекающую параллельно с бурными политическими, футбольными и любовными страстями. У меня было подготовлено ажно 3 (три) персонажа (латинос, еврей и гринго), и я был готов к генерации других на случай гибели этих. В графе «политические пристрастия» я решил выбрать красный цвет. К сожалению, большую часть предигрового времени (для меня – месяц) я провел с семьей на даче, не имея возможности нормально подготовиться или, хотя бы, встретиться с мастерами. Буквально в четверг перед игрой я решил, что по крайней мере мой первый персонаж (на заклание был выбран Гринго) должен чем-то в Латимерии заниматься, оправдывать свое существование. А еще на «Ковчеге» мне пришлось поработать геологом (я по жизни геолог-геофизик) и понравилось. В конце концов, подумал я, ведь почти все лекари на играх пожизненные медики! Почему бы пожизненному геологу геологов не играть? И вот за день до игры я начал разрабатывать целую ветвь экономики для всего лишь одного сугубо смертного персонажа. Связи с мастерами у меня не было, так что визировать эту «горную» отрасль экономики предстояло прямо на полигоне. Насколько я знаю, ТАК горная экономика не реализовывалась пока нигде! По пути на полигон я подобрал своего братца (одного из), многим из вас известного Никиту, прославившегося в Латимерии, как лучший футболист. Его я взял помощником по связям с общественностью (для гринго в Латимерии все будет во много раз дороже, чем для латиноса, … если вообще разговаривать станут), да и проводник-коллектор на первое время нужен был.
Заехали в Латимерию мы в пятницу днем, и еще в пятницу после «парада» я всерьез сомневался, состоится ли игра вообще. Никита, Хосе Брахиас Сааведра, по жизни большой любитель футбола немедленно начал распинывать всех на этот самый футбол и собирать команду «National». Я же, успев сделать глазомерную съемку всего полигона (абрисы хранятся у Макдуфа и Рейста) и закинув удочку местным воротилам бизнеса, тоже озаботился организацией футбольной команды. В команду должны были входить только «красные», которых (с открытыми бантами) на начало игры было всего ничего: полковник Аурелиано Хосе Буэндиа, француз Антуан д’Арго, дочь полковника Ремедиос, ваш покорный слуга, да еще пара синьор преклонного возраста, либо синьорин из детского сада. Изначально основной установкой нашей команды «La Revolution» было не выигрывать, а играть. А Революция все равно победит! Вышеперечисленные «красные» это и был заявленный в пятницу вечером состав «La Revolution».
Вечером (,наконец!,) приехал Рейст, отвечавший за экономику. К этому моменту я уже успел объяснить все нюансы новой отрасли экономики Макдуфу и Раймону, заручившись их поддержкой. (Подробно геологоразведку и горную экономику на игре я вывешу отдельно) Рейст все одобрил и дал старт нововведению. Ночью Генри Уидлер зашел на Главную площадь посмотреть на Фиесту и неожиданно для себя обнаружил, что неплохо бренчит на гитаре по-латимерски. Уже совсем ночью были посиделки с гитарой леди Дары сначала в богатом, а потом в студенческом кварталах.
А с утра опять хлопоты: «La Revolution» предстоит два матча – с командой силовых структур «Los Ruzhjes» и «National»; дела геологические – подготовка и проведение геологопоисковой экспедиции в Сельву; дела политические – организация и юридическое оформление народных общин Латимерии, как юридического лица с тем, чтобы народ Латимерии сам владел ресурсами своей страны и получал с них доход.
В 14:00 на футбольном поле состоялась встреча команд «La Revolution» и «Los Ruzhjes». Непосредственно перед игрой в состав игроков «La Revolution» вошли простой парень из Макондо Педро и дантист оттуда же. Синьориту Ремедиос мы уверенно посадили на скамейку запасных, собираясь выпустить ее и других «красных» представительниц прекрасной половины латимерцев разве что для прикола (а зря!), так как имели постоянно одного запасного мачо. «Los Ruzhjes» играли вообще без замен. Играли мощно, жестко, иногда жестоко. С трибун болельщиков «Los Ruzhjes» вяло постреливали по трибунам «красных» (постреливала Корди, но нам не удалось таки поймать ее за руку с поличным). С начала второго тайма игрок «La Revolution», стоящий на замене, постоянно держал в кармане взведенный пистолет , пристально наблюдая за болельщиками «Los Ruzhjes». Только возможность неограниченного количества замен спасла «La Revolution» от разгрома. Нам удалось удержать противника на протяжении всего основного времени, а потом еще двух таймов дополнительного. Героем проявил себя наш бессменный голкипер Педро. Вообще, в этой игре голкиперы обеих команд (вратарь «Los Ruzhjes» - сеньор Рамон) часто брали игру на себя, давая полевым игрокам передохнуть. Нередко завязывались своеобразные вратарские поединки, когда мяч перелетал от одних ворот к другим безо всякого участия со стороны остальных игроков. Со своей стороны, как нападающий «La Revolution», подчеркну отличную игру защитницы «Los Ruzhjes» - она всегда оказывалась именно там, где нужно, почти все наши атаки разбивались именно об нее. Напряженная борьба на протяжении всего матча и баланс на пенальти доставили искреннее удовольствие всей нашей команде. Если бы не вышеупомянутая стрельба… В общем, на пенальти мы выиграли 2:1 (голы – армейский полковник, Генри Уидлер, Педро).
Сразу после матча – в экспедицию! По согласованию с деканом к участию в экспедиции были привлечены студенты Университета. Для них была предусмотрена этнографическая практика. Хосе к этому времени уже завел собственный бизнес, так что в экспедиции не участвовал. За то участвовали полковник Буэндиа (в качестве проводника), месье д’Арго, инженер-технарь Хорхе Дуглас Андариего, кое-кто из преподавателей Университета. Полковник задался целью показать студентам, что такое Сельва (помните у Лондона «Страшные Соломоновы острова»?), поэтому к деревне Макондо экспедиция добиралась не намного более короткой дорогой, чем евреи из Египта в Землю Обетованную. Были и горы, и болота, и непроходимые джунгли, и старинные форты, и древние капища… На одном из капищ студентка Национального университета Латимерии Алисия Гарсиа Альварес решила поиграть в мистику. Она впала в транс, из которого ее пытались минут 15 вывести все участники экспедиции, произнося различные заклинания и водя вокруг нее хороводы с притоптываниями и прихлопываниями. А время то идет! Есть один народный способ возвращения души в тело, которому Генри Уидлер научился в Африке, этот способ и оказался единственным эффективным. Душа пострадавшей начала возвращаться еще в процессе оглашения последовательности предстоящих операций, заключавшихся в активном массаже ушных раковин и носа пациента с кратковременным перекрыванием кислорода («сливка»). В рефлекторно открывшийся рот пострадавшей полковник Буэндиа очень вовремя плеснул из фляги текилы. Надо ли говорить, что синьорита мгновенно и окончательно вышла из транса? Вот она сила научного применения народных средств! После множества приключений мы, наконец, добрались до деревни Макондо, нашли и оконтурили месторождение серебра, отметили победу в футбольном матче, а там уже подошло и время матча с «National». Экспедиция в общей сложности заняла более трех часов, вместо запланированного часа! И это вместо отдыха между матчами!
И вот обе команды на поле. Противник играет без замен, но и у нас потери - месье д’Арго совсем захромал и не может играть, так что и у нас замен вроде как нет. Перед матчем нас несколько раз спрашивали, с каким счетом мы расчитываем выиграть у «National», на что мы неизменно отвечали «0:7 или 0:8, это зависит от того, сколько голов забьет нам противник». Самое интересное, что ответ этот был совершенно искренним: мы были вымотаны утренним матчем, а «National» накануне наголову разбила команду студентов. Отлично сработавшиеся Хосе и Хорхе, активная молодая защитница и падре Анхель на воротах не оставляли нам никакого шанса даже на ничью в финале. Тем удивительнее и неожиданнее оказался в середине первого тайма гол в ворота «National», забитый полковником Буэндиа! Во втором тайме нападение «National» буквально смело нашу защиту, все время атакуя. Героический голкипер «La Revolution», неподражаемый Педро умудрился пропустить всего лишь один мяч. Ваш покорный слуга в качестве форварда «La Revolution» в середине второго тайма был подкован на левую ногу, а в процессе падения с некоторым удивлением обнаружил, что правую ногу у него свело! Кое-как доиграв основное время я серьезно задумался над заменой. Матч мы очевидно проигрывали, так не дать ли возможность поиграть синьорите Ремедиос Буэндиа (, чей отец, кстати, тоже уже валился с ног от усталости)? В конце концов, Революция победит вне зависимости от исхода матча! Хрупкая девушка в длиннющей юбке к вящему изумлению всего стадиона была выпущена на поле с началом первого тайма дополнительного времени, а форвард «La Revolution» Генри Уидлер возлег на трибунах болельщиков, давая отдых натруженным ногам. И тут ход игры радикально изменился. Нет, работы нашему бесподобному Педро не убавилось, совсем наоборот, но… ворота «National» начали подвергаться не менее мощным молниеносным атакам, возглавляемым синьоритой Ремедиос, удары которой были несильны, но отличались поразительной точностью. Когда по окончании первого тайма дополнительного времени я сменил полковника Буэндиа, преимущество «La Revolution» в атаке стало подавляющим. Короткий четкий пас синьориты Ремедиос, и вот мяч от моей ноги легко залетает в ворота «National». Отчаянные усилия противника сравнять счет не увенчались успехом. Таким образом «La Revolution» неожиданно победила в чемпионате, а ее трудная победа послужила неким предзнаменованием будущей победы Революции в Латимерии.
Еще к субботнему утру левое крыло решило поддержать на выборах падре Анхеля, носившего белый бант по очевидному недоразумению: взгляды его были радикальнее взглядов многих «красных». Генри Уидлер, не имевший латимерского гражданства сам в выборах принять участия не мог, но зато мог охранять народного кандидата от возможных покушений со стороны Хунты. Нами была организована охрана падре Анхеля и радиста Мигеля (запасного кандидата от народа), а также непрерывная слежка за военными. Очень напряженная обстановка была на «круглом столе» в матейне. Не менее десятка человек готовы были в любой момент начать пальбу. Было забавно видеть людей, непринужденно державших руки в карманах, рассеянно рассматривающих толпу и друг друга и старательно жмущихся к углам, либо у входа.
Ночь с субботы на воскресенье прошла интересно. Когда я подходил к армейским казармам (чтобы проследить за вояками), на улице, к которой они прилегали раздались автоматные очереди, звон разбиваемых пулями оконных стекл, щелканье пуль по стенам окрестных домов (и казарм!). По улице мимо казарм, поливая все вокруг пулями, шел дон Феликс, один из крупнейших магнатов Латимерии. Когда вокруг защелкали пули, неустрашимая армия замерла на месте. По счастливой случайности никого не задело, но даже когда шквал кончился, доблестные латимерские военные еще не менее минуты сидели не шевелясь. И только когда дон Феликс скрылся из глаз, они кинулись искать полицейского.
Убедившись, что армия на данный момент на активные действия не способна, я продолжил патрулирование. Через некоторое время, проходя мимо клуба Прогресс, куда я был некогда приглашен латифундистами, и решил проверить, не готовится ли там какой антинародный заговор. Заглянув внутрь, я обнаружил пьющего горькую дона Феликса. У него был вид человека, собирающегося покинуть этот вконец опротивевший свет, не заботясь о том на какой свет он попадет. Моим долгом человека было сделать все, чтобы спасти дона Феликса от него же самого. Проигнорировав его прозрачный намек на то, что клуб закрыт и не худо бы удалиться, я ненавязчиво напросился на беседу. Поняв, что от этого гринго так просто не отвяжешься, дон Феликс решил, что дешевле будет рассказать ему все, что лежит тяжелым камнем на сердце. Вот что поведал мне дон Феликс.
Его близкий друг, тоже магнат, дон Хосе очень рассчитывал на предстоящие выборы. А точнее – на избрание мэром Санта-Латимерии полковника Альвареса (нынешнего и.о. мэра). Дон Хосе связывал с избранием полковника столько надежд, что снятие полковником Альваресом своей кандидатуры после скандала в матейне оказалось для друга дона Феликса тяжелейшим ударом. Дон Хосе выстрелил себе в висок буквально через несколько минут после того, как с ним разговаривал дон Феликс. Самого дона Феликса смерть друга повергла в глубочайшую депрессию. После стрельбы по казармам, свидетелем которой был ваш покорный слуга, дон Феликс свернул в церковь. Молясь перед распятием, он вдруг услышал за спиной нечто вроде: «Ага! И ему, богачу, плохо. Пусть побудет в нашей шкуре!». Это непонимание со стороны простого народа добило дона Феликса. Он заперся в клубе, поглощая в больших количествах благородные напитки и готовясь свести счеты с жизнью.
Мы беседовали о доне Хосе, выборах, народе Латимерии, гуманном капитализме и социализме с человеческим лицом, коммунизме и латифундии еще около часа, когда, наконец, до клуба «Прогресс» не добрался местный шериф. Оставив его продолжать беседу с доном Феликсом, выглядевшим уже не столь мрачно, я отправился в казармы присмотреть за доблестной латимерской армией. Здесь я и завис до 6 часов утра, распевая акапелло песни сперва в компании военных, а потом «красных» и журналистов «National Geographics». Именно здесь Генри Уидлер и встретил замечательную девушку Алисию, завоевавшую его сердце без единого выстрела.
В 10 утра раздался крик «Красные в городе!», поднявший на ноги почти весь город. Через минуту в казармах обнаружили дробовик месье д’Арго, позабытый минувшей ночью. Пришлось дробовик срочно из казарм спасать. Ну да ладно. Еще с вечера мы успели для «Народного предприятия» запустить разработку серебряного рудника недалеко от Макондо, а теперь надо было организовать еще одну экспедицию в перспективный на нефть район Сельвы. Кроме того мистер Уидлер, естественно, не мог остаться в стороне от подготовки к выборам, назначенным на 2 часа дня. Был назначен условный сигнал на случай необходимости вооруженного восстания – передача по радио сводки погоды с фразой вроде «В Гондурасе идут дожди». Для оповещения тех, кто прослушал радио договорились о трех взрывах на руднике в Макондо. На этот раз состав участников экспедиции был гораздо более скромным, что не отразилось на ее успешности – было открыто месторождение нефти. К сожалению, не смогла принять участия в экспедиции синьорита Алисия, которая как раз сопровождала на стрельбы в Сельву очередную партию журналистов «National Geographics», одетых в камуфляж и вооруженных автоматами Калашникова.
Вернулась экспедиция как раз к выборам. О, эти латимерские выборы! Возбужденная толпа у дверей муниципалитета, вооруженные штатские из «красных» вперемешку с военными прогуливающиеся по периметру, держащаяся поодаль полиция, ликование толпы при оглашении победы на выборах народного кандидата бывшего падре Анхеля, короткая, но ожесточенная и кровопролитная перестрелка и - под занавес – появление команданте Че & компани… Генри Уидлер сумел подвернуться под первую очередь. Армейский полковник выстрелил в него в упор сразу из двух автоматов, но очередь из одного ушла в «молоко», а пули из второго лишь скользнули по давно надоевшему ненавистному гринго: две пули в селезенку и одна в руку. Генри еще успел увидеть, как через мгновение рухнул прошитый пулями и сам полковник, и потерял сознание. Но умереть сразу не дали. Раздались крики «Доктора! Доктора!», и вот уже сельский дантист опытными руками выдирает засевшую в руке Генри пулю и обрабатывает спиртом сквозные раны в боку. Пришлось пока не умирать. Лежу, поправляюсь, прошу позвать синьориту Алисию. Убили, говорят, Алисию. Начинаю потихоньку снова умирать. Тогда, говорю, священника позовите. Нету, говорят, священника, убили падре. И пичкают какой-то гадостью, чтобы не помер, уговаривают еще пожить. Причем из трех синьорит, за мной ухаживающих, как я знаю по жизни, цифра совместима с моей. Ну, думаю, если кто свою цифру бы открыл, можно было бы меня еще любовью спасти. Ан нет! Пришлось срочно собрать вещи, раздать ценные бумаги и уматывать в Африку партизанить с тем, чтобы через несколько месяцев там геройски сгинуть.
Так через какой-нибудь час выяснилось, что убили совсем другую Алисию, которая уже и не синьоритой вовсе была, а синьорой! А моя Алисия осталась жива-здорова, только меня потеряла. А через 10 месяцев в латимерских газетах напечатали заметку о том, что где-то не то в Конго, не то в Боливии геройски погиб за народное дело некто Андреа Цукеро де ла Пампа, иначе известный как Генри Уидлер. И, прочитав эту заметку, девушка Алисия логично устремилась к смерти.
Вот такая жизнь и такая смерть в Латимерии… Может, хоть улицу там, или площадь назовут именем гринго Генри Уидлера… или хотя бы памятник поставят борцу за народное дело…

Advertisement